Бобби Фишер против всего мира (2011)

Документальный фильм 2011 года от режиссера Лиз Гарбус – первая полнометражная попытка исследовать личность человека, чье имя стало синонимом гениальности в шахматах, и одновременно символом трагической разобщенности с окружающим миром. Автор отказывается от простого перечисления спортивных достижений, собирая редкие архивные записи, интервью с родными, коллегами по шахматному миру и людьми, сталкивавшимися с Фишером в последние годы его жизни. В центре внимания – путь от десятилетнего мальчика из Бруклина, который впервые сел за шахматную доску случайно, а уже через несколько лет начал выигрывать турниры, обходя опытных взрослых соперников. Его карьера развивалась стремительно: он стал самым молодым чемпионом США в истории, а потом и самым молодым международным гроссмейстером, вызывая восхищение у специалистов и недоверие у тех, кто считал, что такой успех не может быть случайным. Кульминация пути Фишера, навсегда вошедшая в историю не только шахмат, но и геополитики – матч 1972 года в Рейкьявике с советским гроссмейстером Борисом Спасским. В условиях Холодной войны эта встреча двух систем воспринималась как противостояние не просто двух игроков, а двух идеологий, и победа американца стала событием всемирного масштаба, сделавшим Фишера настоящей иконой эпохи. Но пик славы оказался для шахматиста не началом спокойной жизни, а отправной точкой в путь, который закончился его полным уходом из публичного пространства. После второй победы над Спасским в 1992 году Фишер отказался от защиты своего титула, бежал от преследований американских властей, много лет жил за границей, а его поведение все больше отличалось эксцентричностью и параноидальными убеждениями в заговоре против него спецслужб США. Фильм не дает однозначных ответов на вопросы о том, что стало причиной трагедии гения: наследственная предрасположенность к психическим расстройствам, огромное давление славы, неспособность адаптироваться к миру, где он был единственным в своем роде. Гарбус показывает, что между вершиной шахматного олимпа и полной изоляцией у Фишера не было четкой грани – точно так же, как у Джона Нэша, гениального математика, чья история во многом перекликается с судьбой шахматиста.